СОВРЕМЕННАЯ ЭЛЕКТРОНИКА №1/2015

СОБЫТИЯ 78 WWW.SOEL.RU СОВРЕМЕННАЯ ЭЛЕКТРОНИКА ◆ № 1 2015 алисту. Но, видно, жизнь их поставила раком. Все они, как один, с тоской смо- трели на принесённый мной матери- ал, причём, непостижимо для меня, их совершенно не интересовала его суть, и живо допытывались только одного – от кого я, откровенно намекая о сво- ём желании в дальнейшем поиметь от этого имярека дивиденды. Когда они осознавали, что я вовсе даже ни от кого, а просто сам написал диссер- тацию «в процессе плановых работ на государственных предприятиях», хотя и имею формально научного руково- дителя, им становилось совсем тошно, но, очевидно из боязни нанести ущерб своему номенклатурному имиджу, все же брали материал на просмотр. Обоб- щённое статистическое распределение резюме этих специалистов на матери- ал главы сведено в таблицу: Не компетентен в этих вопросах 25% Не буду в твои дела вмешиваться 25% Положение верно и широко известно 25% Положение не верно: чушь собачья 25% Ни один из них толком не разобрал- ся в сути предложения, не сделал ни одного компетентного замечания и уж тем более не дал желанного заключе- ния о том, что положение справедли- во и обладает новизной. С этими печальными результата- ми, но ещё не до конца сломленный я приполз к секретарю. Буркнув что-то в том духе, что не видывал хлёстче меня дуболомов, он ультимативно мне дал последний шанс: на кафедру Теорети- ческих основ электротехники ЛЭТИ из долгой командировки вернулся моло- дой профессор Лев Данилов. Он спе- циалист по нелинейным цепям, и его заключение поставит окончательную точку на моём упрямстве. Тут я осознал, что это тот самый Данилов, который, также как и я, когда- то работал во ВНИИМР и даже, может быть, мы работали там когда-то одно- временно. Даже нашёл фотографию 13 × 18, где мы с ним почти одного воз- раста, на субботнике, в одинаковых кедах тащим вдвоём, гружёные грун- том носилки. Вообще-то я с ним зна- ком не был и, возможно, никогда даже не разговаривал, но слышал о нём сле- дующую легенду. Однажды в лабораторию, где он тру- дился, пришло Высокое Начальство. Все, естественно, расселись за рабочие столы и стали энергично демонстриро- вать усердие. А Данилов как ходил, так и продолжал задумчиво ходить меж- ду столами. Начальство выразило ему своё неудовольствие: мол, все работают, а Вы тут прохаживаетесь! Он ответил, что думает. Тогда Начальство ему заяви- ло, что если и дальше вместо работы он будет думать, его просто уволят. Любо- пытно отметить, что именно в те време- на он разрабатывал новый вид матема- тики, приложения которой позволили существенно расширить представления учёных о ряде законов теоретической электротехники. Но «наши» его все- таки почему-то тогда не достали, а он «по корыстным мотивам» сам пере- шёл в ЛЭТИ, где очень быстро защитил последовательно кандидатскую, а затем и докторскую диссертации, и стал там самым молодым доктором наук. И вот я на кафедре Теоретических основ электротехники в ЛЭТИ. Удивило, что Данилов назначил свидание с точ- ностью до одной минуты, а не как дру- гие – плюс-минус полдня. Но я припёр- ся, как водится, на час раньше. Обратил внимание, что почтовые письменные ящики на кафедре полупустые, и лишь один переполнен и завален доверху – профессора Данилова. Почти всё, что можно было различить – на англий- ском. Сотрудники не без гордости пояс- нили, что это в порядке вещей: Дани- лов – специалист мирового уровня. Меня это шокировало: получение даже одного письма из-за бугра казалось тог- да бедствием, чреватым отстранением от Допуска. Тем более что должность профессора в таком институте пред- полагала обязательный отчёт по каж- дому контакту с Западом. Мне до сих пор не понятно, как он, чисто техниче- ски, мог осилить такуюмассу оправда- тельных бумаг. Но вот пришёл профессор Дани- лов. Удивительно вежливый и мягкий. Почувствовав слабину, я тут же, заи- каясь, стал упрашивать забрать Гла- ву на просмотр. Но, к моему ужасу, он достаточно решительно это отверг, хотя и согласился тут же при мне про- смотреть материал. Я был убеждён в печальном исходе: сижу рядом, как умная Маша, и наблюдаю. За те десять лет, что я его не видел, он заматерел. Гла- за мудреца, и в процессе чтения на его лице я не смог выявить ни тени эмо- ций – нулевая лабильность. И тут, совер- шенно неуместно, я стал вспоминать – какого же близкого человека он мне напоминает? Но так и не смог понять. Он читал около десяти минут. После этого минуты две-три думал, а затем выпалил мне резюме, что мол – всё вер- но, для него такой подход нов и даже интересен. Я не верил своим ушам и не смог сдержать слезы, хотя всё ещё сомневался – всё ли он усёк. Но в после- дующей беседе тут же убедился – ещё как усёк, на все 100%, в подтверждение чего он выдал мне несколько ценней- ших рекомендаций по подаче матери- ала и терминологии. И тут я, пьяный от счастья, совсем обнаглев, спросил его, во-первых, не подскажет ли он форму дедуктивного обоснования сформули- рованной теоремы и, во-вторых, (мило- вать, так миловать!) – не согласится ли быть и официальным оппонентом на защите диссертации. Тогда он, чуть подумав, взял клочок бумаги (который я поныне храню как святуюреликвию) и тут же набросал форму корректного подхода в общепринятых категориях. Боже, как я жалел тогда, что не прихва- тил с собой карманного магнитофона, чтобы не упустить какого-нибудь штри- ха его суждений. Потрясла совершенно необычайная силища мысли, лаконизм и точность изложения, да ещё с предель- но вежливой адаптацией к моей терми- нологии. А возможность своего оппо- нирования он обусловил двумя обстоя- тельствами. «Какими же? - не терпелось мне. – Я на всё согласен!». И тут он ответил царским изыском: первое – рассмотренный материал должен присутствовать в диссертации, и второе – его результаты должны быть практически использованы в ней при анализе схемных решений. О, Боже! Ведь именно это полностью совпада- ло с моей idee fixe, диаметрально про- тиворечащей прагматизму носителей здравого смысла! Вся наша беседа заняла, наверное, полчаса, и эти полчаса были едва ли не самыми счастливыми и содержатель- ными в моей жизни. И вот, полностью согласившись с остальными рекомендациями Совета, я форсировано подправил и ужал дис- сертацию до нормированных полуто- раста страниц, отпечатал её и прошёл кучу злополучных бюрократических терний оформления. По мере подготовки к защите добро- желатели предупреждали меня об опас- ном, необычно жёстком стиле оппони- рования Данилова: даже в оптимистич- ном случае вначале он жестоко валял в грязи, но затем сам же отмывал, сры- вал старые одежды, одевал новые и, наконец, выводил на новуюширокую, но лишь ему ведомую дорогу, благослов-