СОВРЕМЕННАЯ ЭЛЕКТРОНИКА №1/2015

СОБЫТИЯ 76 WWW.SOEL.RU СОВРЕМЕННАЯ ЭЛЕКТРОНИКА ◆ № 1 2015 Лев Данилов Доктор технических наук, профессор кафедры ТОЭ Ленинградского электротехнического института (ЛЭТИ) – Лев Владимирович Данилов. 1937–1988 гг. В наше вусмерть политизированное время пафос не моден, и, как правило, неприятен. В Песне о Соколе великого пролетарского писателя тепловлаголюбие Ужа куда более привлекательно, чем пижонская спесь, вплоть до ломания собственных перьев, да и самой жизни его оппонента. Это – понятно. И всё же... Пётр Новыш (Санкт-Петербург) Говорят, что последняя волна репрес- сий была в тридцать седьмом. А вот моего родного отца, Троицкого Геор- гия Николаевича, забрали в сорок пер- вом, когда ему было двадцать шесть лет, а мне – один год. Можно понять пре- красное классовое чутьё: ну не мог быть «нашим» человек, владевший четырь- мя европейскими языками, кандидат технических наук, автор только что вышедшей большим тиражом книги в 300 страниц с подозрительным назва- нием «Свойства чугуна». Да ещё у него был пунктик: не имея на то никаких особых разрешений, носился со своим изобретением нового нотного письма, и всё это при том, что в родне его никак не пахло зачётным пролетарским про- исхождением: все мужчины поголовно были ведущими инженерами-строите- лями, причём последних из них забра- ли уже в тридцать седьмом. И вот мне – случайно единственно недобитому последышу этой семьи – повезло. Я остался. Даже вырос и выу- чился на инженера. И сегодня согла- сен с человеком из совершенно дру- гой стаи – артистической – мудрецом и поэтом Леонидом Филатовым: «Не могу похвастаться, что мне что-то запретили или в чем-то меня ущемили большевики. Потом уже... были какие- то ожоги. Но это ерунда... не всё ведь штыки были в лицо... Была всё же некая идиллия по-советски...» (Леонид Фила- тов. «АиФ». № 5. 284. 1999 г.). В «Ящике» или, как позже его стали называть, ВНИИМР (Мощного Ради- остроения), куда я был распределён в 1965 году после окончания ЛИА- Па, такая идиллия определённо была и созидалась она группой фанатиков- работоголиков. Их упорство, самопо- жертвование и амбиции были чисты и притягательны: они рождали самую передовую умопомрачительно изо- щрённую и дорогую технику того времени – сердцевину ускорителей заряженных частиц и локационных станций, включая уникальные, круп- нейшие в мире. Это было чертовски интересно – настоящая мужская игра с полной выкладкой сил. Боготвори- мые мной ведущие разработчики счи- тали нормой работать по двенадцать часов в день при шестидневной рабо- чей неделе. Все они были удивительно самодостаточны и материально беско- рыстны, одеты бедно, часто неряшли- во, но бытовая нищета их как-то совер- шенно не тяготила. Моему обожаемо- му наставнику Виктору Васильевичу Екимову казалось смешным, что, кро- ме работы, можно иметь в жизни ещё и какое-то хобби. На этих людей я смотрел с завистью и восторгом. И мне, молодому специ- алисту, очень хотелось найти среди них своего научного шефа. Но судьба распорядилась иначе. Я так и не смог пристроиться к чьей-нибудь толковой научной школе. Может, немалую роль в этом сыграла моя ершистость, нео- боснованно большое свободолюбие, да и грешное нежелание заниматься рутинным трудом. Поэтому, наверно, решив, что меня все равно не исправишь, начальство стало мне давать небольшие самосто- ятельные работы, преимущественно исследовательские. Разумеется, я их вёл не один, но всегда получалось, что, вне зависимости от административной структуры, в них так или иначе оказы- вался неформальным лидером. Это требовало постоянного напряжения. Целыми днями я пребывал погружен- ным в технические идеи, полюбил вкус научных исследований, непрерывным потоком стал писать технические ста- тьи и заявки на предполагаемые изо- бретения: благо всё было новым. Для моего самоутверждения каза- лось значительным, что однажды мою фотографию вывесили на доску почё- та с подписью «Лучший изобретатель института». Из творческого стресса я не выходил даже тогда, когда бежал в туа- лет. Доброжелательные коллеги мою зацикленность с пониманием поощ- ряли улыбкой. Каждое утро я шёл пеш- ком на работу от площади Льва Толсто- го до Одиннадцатой линии Васильев- ского острова, и это время было для меня самым творческим и блаженным. Мозг работал чисто, с полной отдачей, «таков мой организм...». С соисполни- телями у меня всегда были хорошие дружеские отношения, особенно со старшими по возрасту инженерами- практиками, незабвенными моими товарищами, кристально доброжела- тельными идеалистами – Павловой Тамарой Борисовной и Калина Лео- нидом Антоновичем. Руководству ста- рался – насколько хватало ума – особо не перечить. Наверное, в моей жизни это время было не самым производи- тельным, но зато самым прекрасным: молодость, плюс, как говорят в техни- ке, работа на согласованную нагрузку! Хотя, если попытаться быть предель- но откровенным, до меня иногда со сто- роны доходили и сентенции вроде того, что вот мы, мол, работаем не покладая рук, кровью харкаем, а этот гад изобре- тательством занимается. В какой-то сте- пени это имело место быть тоже. И, может быть, не без связи с этими настроениями, лет через десять, когда не только из газет стало ясно, что роль партии в коммунистическом строитель-